Турецкий гамбит: кто разыгрывает партию?

Российская военная операция в Сирии здорово переполошила как Запад, так и Ближний Восток. Если поначалу речь Путина на юбилейной сессии Генассамблеи ООН произвела фурор, а решение России выступить против террористов в Сирии большинством стран было встречено с одобрением, то сейчас в информационном поле преобладают все больше нападки извне. С обеспокоенностью в связи с нашими действиями успели официально выступить США, Германия, Великобритания, Франция, Катар, Саудовская Аравия и Турция. Причем последняя, с недавних пор, в своем осуждении военного присутствия России в Сирии особенно активна. Анкара находит все новые поводы, чтобы предъявить претензии нашей стране. То мы якобы видим единственной целью операции создание военной базы в Сирии, то будто бомбим вместо террористов сирийскую оппозицию. К слову сами объекты приписываемых России бомбардировок заверяют, что ничего подобного не замечали. А в последние дни все больше шума возникает вокруг нарушения нашими самолетами границ воздушного пространства Турции. От абстрактного возмущения этими случаями турецкий президент Реджеп Эрдоган уже успел перейти к конкретным угрозам — в экономической плоскости. Дескать, такими темпами мы можем вынудить Турцию отказаться от российского газа, а также потерять возможность строительства АЭС «Аккую» на их территории.


Да и с «Турецким потоком», и без того застопорившимся, могут возникнуть дополнительные проблемы, заверяет нас Эрдоган. Давайте разберемся, насколько эти угрозы реальны, какие потери они сулят обеим сторонам, а главное — чем вызвана все более воинственная риторика главы Турции.

Пешкой ли жертвуем?

Начнем со строительства атомной электростанции. Проект АЭС «Аккую» возглавляется «Росатомом» и предполагает возведение четырех энергоблоков по 1200 МВт каждый. Станция создается по договору концессии в форме «строй-владей-эксплуатируй». То есть мы возводим АЭС стоимостью в 22 миллиарда долларов (три из которых уже вложены в дело), а Турция обязуется в течение 15 лет после запуска покупать электричество в размере 70% с первых двух блоков и 30% - с оставшихся.

Что же произойдет, если строительство прекратится? Потеряем ли мы вложенные средства — большой вопрос, в открытых источниках подробностей соглашения не нашлось, но обычно в международных соглашениях подобные случаи четко прописываются в пункте про неустойки. В свою очередь, Турция в перспективе теряет построенную за чужой счет электростанцию и возможность покупать энергию по устраивающей государство цене. Заверения же Эрдогана, что на место России придут новые инвесторы, скорее напоминают браваду. Крупных спецов по атомной энергетике с избытком разве что в России и Японии, однако последняя пока интереса к Турции не проявляла. В любом случае, никаких реальных проблем в строительстве «Аккую» пока не возникло даже на словах — представители «Росатома» утверждают, что работа идет своим ходом согласно плану.

Теперь посмотрим на перспективы отказа Турции от российского газа. Это еще менее вероятная перспектива. Если без АЭС она умудрялась существовать раньше, то от импорта голубого топлива государство зависит конкретно. Кстати, господин Эрдоган слукавил, назвав свою страну покупателем номер один — по данным «Газпрома», за прошлый год в Турцию было экспортировано чуть более 27 миллиардов кубометров газа, в то время как больше всех — 40 миллиардов - приобрела Германия.

А вот в турецком импорте топлива Россия действительно играет первую скрипку — мы обеспечиваем больше половины всех газовых потребностей Турции. На втором и третьем месте следуют поставки из Ирана и Азербайджана (по 6 миллиардов кубометров в год), но даже если перенаправить весь импорт на них, компенсировать потери российского топлива не получится. Баку не имеет требуемой для увеличения поставок ресурсной базы, а газ из Ирана и так поступает с перебоями, из-за чего Анкара не устает судиться с последним. Кроме того и Иран, и Азербайджан планируют сконцентрироваться в поставках газа на европейский рынок, а Турция, в таком случае, останется за бортом.

Анкара могла бы сделать ставку на сжиженный газ, однако он дороже российского, а мощности турецких приемных терминалов могут дополнительно обеспечить лишь 5 миллиардов кубометров СПГ.

Если же Турция примет волевое решение остаться без газа (это при стремительно растущих потребностях, которые за последние пятнадцать лет увеличились втрое), потери «Газпрома» могут составить около девяти миллиардов долларов (из расчета объема потребления в прошлом году и средних цен на топливо). Но есть серьезные сомнения, что Анкара готова отказаться от топлива, лишь бы нанести нам этот ущерб.

Ну и напоследок затронем «Турецкий поток». Его угрозы Эрдогана не касались, впрочем там и без них все идет не слишком гладко. Количество ниток и потенциальный объем газового транзита снизились вдвое — с четырех до двух (одну до Турции и одну в Европу). Анкара и до инцидента с самолетами выказывала недовольство проектом, да и проблемы в турецкой внутренней политике не идут ему на пользу. В свою очередь, у России появилась неплохая альтернатива в виде «Северного потока — 2», и негативная реакция отдельных стран на этот проект лишь подтверждает его перспективность.

То есть у нас опять же есть запасной путь, в то время как для Анкары «Турецкий поток» все еще является возможностью заговорить с Европой с новых позиций. И терять подобный козырь из-за секундного нарушения воздушных границ — сомнительная перспектива с точки зрения здравого смысла.

Вокруг одной фигуры

Рассматривая заявления Эрдогана в разрезе энергетических и экономических отношений России и Турции, невольно задумаешься, действительно ли они вызваны именно воздушным инцидентом, или собака зарыта несколько глубже. Казалось бы, ситуация, хоть и малоприятная, с дипломатической точки зрения, но вполне себе рядовая: авиация НАТО во время боевых действий в Ираке вполне себе залетала на территорию Ирана, а американские ВВС порой и вовсе ошибаются настолько, что бомбят госпиталь «Врачей без границ». Всегда же можно, выслушав извинения, договориться о координированной работе, тем более, что движение в этом направлении имеет место. Однако, вместо цивилизованного разговора, мы видим угрозы, причем из разряда «уши назло бабушке отморожу».

Тут важно отметить, что большинство турецких обвинений в адрес России и попытки экономического шантажа в основном исходят непосредственно от президента Турции. Другие официальные лица государства ведут себя более сдержано. Местный премьер Ахмет Давутоглу, являющийся вместе с меджлисом главным в стране (учитывая, что Турция — парламентская республика), хоть и обвинял Россию в бомбежке сирийской оппозиции, однако ссориться с нами не спешит. «Наши каналы связи с Россией остаются открытыми. Не думаю, что возникнет противостояние между нами. Россия уведомила нас об операции в Сирии, но детали не были раскрыты», - заявил он. Не поддерживает риторики Эрдогана и вице-премьер Турции Нуман Куртулмуш. «Турция и Россия долгие годы живут в мире. Мы имеем экономические, политические и очень хорошие торговые отношения. Эти отношения не должны страдать из-за каких-либо политических интересов в Сирии», - призвал он после угроз своего президента. Да и турецкое общество не то, чтобы разделяет официальные взгляды Анкары.

То есть мотивы турецких демаршей стоит поискать вокруг личности самого Эрдогана. Во-первых, здесь действительно имеют место задетые чувства. В Турции сейчас находится более двух миллионов беженцев, и Европа не жаждет, чтобы весь этот поток хлынул на ее земли. А потому Анкара, как центр перевалочного пункта, в последнее время окружена вниманием со стороны ЕС. И Эрдоган, похоже, начал переоценивать значимость своего государства на политической карте мира, а потому чересчур ревностно относится к любым посягательствам извне, включая случайные нарушения своих воздушных границ.

«Операция России в Сирии больно ударила по амбициям Анкары, поэтому руководство государства и заявляет, что если не Россия, вложившая уже несколько млрд долларов в проект АЭС, будет строить атомную станцию, то найдутся другие, если не Россия будет поставлять газ в Турцию – то найдутся другие (читай: Иран). Такие смелые заявления объясняются двумя факторами: изменением самой Турции за последние годы и ее амбициями», - считает директор Центра востоковедных исследований Владимир Аватков.

Но это скорее поверхностная причина, лишь выступившая в роли дополнительного катализатора. Куда серьезнее разногласия между Москвой и Анкарой по поводу власти в Сирии. Россия поддерживает действующего президента государства Башара Асада, в то время как Турция выступает на стороне сирийской оппозиции.

Прямым текстом говорит Эрдоган, добавляя, что лишь свержение режима Асада приведет к стабильности в регионе. И то, что Россия начала военную операцию, по просьбе действующей власти Сирии, и поддерживает официальную сирийскую армию, турецкому президенту, как кость в горле.

Но главные мотивы Эрдогана, вероятнее всего, кроются во внутренней политике Турции. В стране вовсю идет политический кризис, от которого турецкий президент пытается отвлечь население угрозами извне.

«Сейчас Реджеп Эрдоган пытается каким-то образом нивелировать эти противоречия (внутритурецкие — Авт.), в том числе и за счет игры на внешних угроз, (в перечень которых входит и режим Асада, и различные террористические группировки), справиться с которыми, как это позиционируется, может лишь нынешний президент и его партия. Судя по всему, раскручивание рядом СМИ истории с российскими самолетами связано с в том числе и желанием включить и этот инцидент в список угроз», - убежден Владимир Аватков.

Попутно Эрдоган стремится заработать политические очки. «Эрдогану необходимо привлекать новый националистически настроенный электорат, чтобы победить на выборах, которые состоятся через три недели», - считает директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов. «Разногласия РФ и Турции по Сирии существуют давно, но впереди выборы, и Эрдогану необходимо зарабатывать дополнительные политические очки, что и объясняет его слова в отношении закупок российского газа», - вторит ему замглавы Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач.

Лошадью ходи

Но еще более логичным выглядит поведение господина Эрдогана, если помножить его внутриполитические мотивы на внешнеполитические стимулы. Трудно сказать, что он действует по чьей-либо прямой указке, но очевидно, что с оглядкой на сторонние интересы, дабы защитить свои собственные. Обратите внимание, как подается случай с российской авиацией. Ударение делается на то, что мы посягнули на Турцию, как на члена НАТО. И Североатлантический альянс вместе с Вашингтоном тут же подключились к турецким крикам. «Это один из тех инцидентов, который мог бы закончиться уничтожением целей, если бы Турция отреагировала на него, руководствуясь своим правом», - рубит глава Госдепа США Джон Керри. «Я не буду спекулировать по вопросу мотивов, но это не выглядит как случайность», - ищет глубинные смыслы в случившемся генсек НАТО Йенс Столтенберг.

Делает вывод из вышеописанной реакции постпред России при НАТО Александр Грушко.

И этот вывод не лишен смысла. Участие России в устранении террористической угрозы в Сирии Запад не мог осуждать, не потеряв лицо - все-таки цель преследуется благая. При этом против нас продолжается информационная война, на фоне которой не стоит хвалить никаких российских шагов, а если похвалил, то нужно найти повод сразу же выставить их в дурном свете. Да и в рейтинге внешних угроз США, напомним, наша страна стоит повыше каких-то там террористов.

Кроме того Запад также не был обрадован, что Россия начала операцию, поддерживая легитимную сирийскую власть. «Они поддерживают мясника Асада, что является ужасной ошибкой для них и для всего мира», - стыдил нас британский премьер Дэвид Кэмерон. Да и Штаты, на словах ставящие борьбу с терроризмом выше внутрисирийских разборок, на деле не раз показывали, что продвижение своих марионеточных лидеров в чужих странах им важнее борьбы с подобной угрозой. Нельзя упускать из виду и растущее влияние России на Ближнем Востоке, которое также серьезно беспокоит Вашингтон.

А интересы последнего, а также ЕС, в свою очередь, блюдет Реджеп Эрдоган. Похоже, с Европой он больше заигрывает, стремясь показать, что разделяет общее настроение, США же - откровенно боится. Слишком уж близок пример бывшего друга Башара Асада, впавшего в немилость у Штатов и с трудом удерживающегося в кресле официального лидера Сирии. И у господина Эрдогана, и без того имеющего под боком собственный внутриполитический кризис, есть поводы для опасений. В Анкаре боятся, что Запад сделает ставку на иные политические силы Турции, в том числе прокурдскую Демократическую партию народов, критикуя при этом режим Эрдогана и подрывая его позиции. «Существует мнение, что в качестве либеральной альтернативы правящим консерваторам будет использоваться именно ДПН. Она охватывает и расширяет электорат, состоящий не только из курдов, но и из сексуальных меньшинств, интеллигенции, прозападных сил», - рассказывает Владимир Аватков. А потому Реджепу Эрдогану не остается ничего прочего, кроме как, при всякой возможности, демонстрировать заокеанским кукловодам свою лояльность, даже если для этого приходится рисковать интересами собственного государства. Вопрос лишь в том, не заиграется ли он в эту игру, и не окончится ли его турецкий гамбит скорым цугцвангом.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram